День выдался по-весеннему теплый, солнечный. Звенит капель под окном. В саду зажужжали пчелы. Семья делает облет. Интересно смотреть, как крылатые труженицы вьются спиралью над своим домиком. Рановато им еще за взятком лететь. Но порядок и сейчас можно внутри улья навести. Подмор, накопившийся за зиму, убрать с прохода, восковые крышечки. Словом, использовать выдавшийся часок погоды с пользой для себя.
На ветку яблони вспорхнула большая синица. Наблюдая за тем, как быстро и ловко она отыскивает насекомых в расщелинах коры, я вдруг вспомнил давнюю историю. Расскажу ее.
В тот год зима лютая была. Ртутный столбик термометра за окном опускался до -30, иногда и ниже. Снегу насыпало по пояс. Работали мы в ту пору с отцом в лесу. Вели санитарную рубку. От своего дома до делянки ходили пешком. Не сладко приходилось: бензопилу носили на плечах, но на судьбу не жаловались. Ни одним нам так тяжело доставалось. Все рабочие лесничества находились в одинаковом с нами положении.
Идем, бывало, к месту работы, мороз дыханье перехватывает, за щеки щиплет, за нос хватает. Постреливают деревья по сторонам, будто кто из ружья палит. Торопимся поскорее до места добраться, костерок разжечь, обогреться и уж только потом за топоры взяться.
Как-то раз в обеденный перерыв к нашему костру подлетела большая синица. Прыг-скок по сухому стволу поваленной ели. “Тинь-тинь”, - голосок подала. И не радость в нем слышится - тревога, озабоченность какая-то. Понять птаху можно: жмет, давит морозяка. Постой без движения - в сосульку недолго превратиться. Приостановись - кажется, холод даже в самую душу закрадывается. Не до радости в такой час.
Раз синица в гости пожаловала, как же - надо угостить. Бросили ей кусочек хлеба. Подхватила, унесла в ельничек. При нас не отважилась его склевать. Вскоре опять подлетела. Бросили еще. Все повторилось сызнова.
- Вот, непоседа, наелась и про запас припрятала, - заметил отец.
И что бы вы думали? На следующий день, в то же самое время, синица опять к нам пожаловала. Порхает по стволам заснеженным, по веточкам. Вот уж рядом совсем. Покормили, как водится, и на этот раз. Улетела.
Так и пошло дальше. Хоть часы сверяй. “Дзинь-нь-нь, дзинь-нь-нь! - литая сталь топоров о суки позванивает. - Тинь-тинь” - подлетая поближе, Непоседа (так мы назвали синицу) перестуку, перезвону топоров вторит. Значит, время на отдых идти подоспело. Попривыкли мы к тому, что трапезничаем не одни. Вроде и самим веселее стало - как-никак живое существо рядышком находится. Молчат застывшие деревья. Покоятся на их вершинах голубоватые шапки, изумрудным отсветом поблескивая. А тут - Непоседа. И поди ж ты, как голосок звонкий свой подает. Будто и нет вовсе стужи.
Так незаметно шло время. Но однажды случилось непредвиденное. Спрятала наша знакомая кусочек хлеба. Заметила это и невесть откуда появившаяся сойка. Хитрющая птица. Непоседа к нам, а та, знай себе, крохи ворует. Склюет в стороне, подлетит, усядется поудобнее на сучок и внимательно наблюдает, куда спрячет синица очередной кусочек.
Забеспокоилась Непоседа. Волнуется. Трезвонит возмущенным голоском. Мол, непорядок это. Разбой средь бела дня учиняет сойка.
Нахохлилась та. Чирикнула клювом в оправданье, сидя на березовом суку: “Мне ведь тоже голодно. Понимать надо. Рассудите нас, люди добрые”.
Рассудили, а то как же? Большой кусочек хлеба или сала Непоседе не унести. Сойка легко это делает. Вот и вся проблема. Обиженных не стало.
Вскоре морозы ослабли. Непоседа и сойка больше к нам не прилетали…
Скачет по ветвям яблони синица. И кто знает, может, это и есть та самая Непоседа, прилетевшая издалека отплатить человеку какой уж раз за добро добром.
